Приватные инвестиции меняют правила игры в фундаментальной науке
Приватні інвестори та технологічні компанії створюють нові інститути для наукових досліджень, що підсилюють розробку передових технологій, таких як штучний інтелект та біологічне омолодження.
Современная фундаментальная наука переживает эпоху изменений, сравнимую, пожалуй, лишь с периодом окончания Второй мировой войны. Сегодня, когда некогда безоговорочными центрами поиска нового знания и научных открытий считались университеты, всё больше прорывных исследований совершается в лабораториях и институтах, финансируемых венчурными капиталистами или миллиардерами. Но речь идёт не просто о перераспределении источника финансирования науки. Это изменение меняет архитектуру самих знаний и исследовательских практик.
Проблемы университетской науки
Сегодня академическая наука имеет много внутренних проблем. Например, руководство университетских лабораторий США и Европы не занимается исследованиями. Они тратят на написание грантовых заявок от 40 до 60 % своего рабочего времени. Грантовая система, контролируемая государственными институтами (например, Национальным институтом здоровья и Национальным научным фондом США), требует детального описания того, что предполагается делать в лаборатории, каковы ожидаемые результаты и гарантия того, что проект безопасен. Поэтому в грантовой системе поощряются предсказуемые и “безопасные” проекты, в то время как радикальные и рискованные идеи отвергаются на этапе подачи грантовых заявок коллегами-рецензентами.
Еще одной проблемой является возрастной дисбаланс. Если в середине прошлого века средний возраст учёного, получившего первый крупный грант, составлял около 30 лет, то сегодня этот возраст превысил 45 лет. В это время молодые учёные вынуждены работать на низкооплачиваемых позициях, выполняя рутинную работу для старших учёных в надежде получить свою собственную лабораторию в ближайшем будущем. В университете успех учёного измеряется количеством его публикаций и цитирований. Это породило целую индустрию “дробления” исследований, когда из исследования “нарезается” несколько мелких статей, зачастую с весьма сомнительной воспроизводимостью результатов.
Почему частный сектор выходит на первый план
Когда университеты погрязли в бюрократии и внутренних войнах кафедр за кусок бюджета, частный сектор начал активно вкладываться в фундаментальные исследования. В середине 2010-х технологические миллиардеры и венчурные капиталисты поняли, что цифровой рынок уже насытился, а самые интересные проблемы и, возможно, триллионные рынки находятся в физическом мире. Так появилась новая индустрия — deeptech, в которой принципы венчурного капитала и инженерного подхода были применены к фундаментальной науке.
Ярким представителем deeptech является DeepMind. Эта компания была основана как частный стартап в Лондоне, а впоследствии была приобретена Google. DeepMind смогла решить задачу, над которой билась академическая наука полвека — предсказать трёхмерную структуру белка по его аминокислотной последовательности. За несколько лет, используя нейросеть AlphaFold, они смогли определить структуру более 200 миллионов белков, что практически все известные на сегодня белки. В то время как за последние 50 лет академические лаборатории смогли расшифровать лишь около 150 тысяч белков. Это достижение уровня Нобелевской премии было сделано не в Гарварде или Беркли, а в корпоративной лаборатории на деньги частных инвесторов.
Масштабные частные проекты и их последствия
Сейчас в науку вкладывается частный капитал и активно создаются новые научные институты. Так, к примеру, компания Altos Labs начала работу с капиталом в 3 миллиарда долларов, среди её инвесторов — Джефф Безос. Она перекупила лучших учёных, включая нобелевских лауреатов, и предложила им миллионные зарплаты, избавление от необходимости преподавать, свободу от грантовой бюрократии, а также бюджеты на уровне целых государственных институтов. В обмен они должны заниматься клеточным омоложением и замедлением биологического старения.
Ведущие исследования в области искусственного интеллекта сейчас контролируют частные компании (OpenAI, Anthropic, Google, Meta). Никакой университет просто не сможет потратить сотни миллионов долларов только на электричество и аренду видеокарт, чтобы обучить одну нейросеть. В результате лучшие учёные идут не в науку, а в частные компании, где они имеют доступ к уникальным ресурсам и зарплатам в 5–10 раз большим, чем в университете.
Риски и вызовы новой эры
С одной стороны, это выглядит как победа человеческого гения и капитализма: богачи тратят деньги на науку, ученые могут получить финансирование и высокие доходы, а научный прогресс пойдет ускоренными темпами. Однако, по мнению автора, новая эра частной науки не лишена своих проблем.
Одна из них — приватизация общих знаний человечества. В то время как раньше научные открытия, финансируемые государством, публиковались и были доступны всем, сегодня открытия, сделанные в частных лабораториях, патентуются, охраняются как коммерческая тайна или же результаты скрывают под соглашениями о неразглашении. Таким образом, частная наука делает знания менее доступными для научных лабораторий из менее развитых стран. Автор статьи, однако, отмечает, что, например, Китай активно пользуется открытыми данными, за которые заплатили американские налогоплательщики.
Во-вторых, частные инвесторы ставят на те направления, которые сулят им большие рынки или совпадают с их личными интересами: омоложение, борьба с раком, искусственный интеллект, космос. Но кто будет заниматься исследованиями редких генетических заболеваний или поиском новых антибиотиков? Или изучением экосистем амазонских лесов, если это не приносит инвестору выгоды? По мнению автора, здесь роль государства остается, но ему стоит сократить бюрократию и простимулировать университеты на реальные исследования.
Также автор опасается, что такая ситуация грозит и системе образования. Если лучшие научные умы уходят в частные лаборатории, кто будет обучать студентов и подготавливать новые поколения ученых? Университеты могут превратиться в организации, где за большие деньги продают устаревшие знания, при этом студенты будут лишены возможности контактировать с передовой наукой.
Еще одна этическая проблема заключается в том, что при финансировании фундаментальной науки со стороны государства общество через свои институты — парламент и правительство — регулирует этические границы исследований. Например, клонирование или генетические эксперименты, а также безопасность исследований с патогенами. В случае частной науки решения об этом принимаются за закрытыми дверями, и если частный инвестор захочет профинансировать опасный эксперимент в стране с либеральным законодательством, то остановить его будет сложно. Автор считает, что у государств есть рычаги, чтобы влиять на частных игроков, например, с помощью законодательства, лишая их доступа к рынкам.
Возможные пути реформ
Все эксперты сходятся во мнении, что «золотого века» науки в университетах уже не будет — нужны новые ресурсы для новых открытий. Частный капитал оказался действенным, однако полная капитуляция в пользу корпораций может привести к монополизации знания и к возникновению новых социальных рисков. По нашему мнению, необходимо фундаментально реформировать государственную науку и создавать синергию с частным сектором.
Для этого государству необходимо внедрять новые формы грантов (подобно тому, как это делает DARPA), а не финансировать отчёты, а давать деньги на смелые программы под ответственность конкретных руководителей. Также необходимо предоставить университетам доступ к современным технологиям и суперкомпьютерам, чтобы они могли конкурировать с частными компаниями. Идеальный вариант — не делить науку на «государственную» и «частную», а создавать партнёрские модели, которые сейчас популярны в скандинавских странах.
Вывод
Несмотря на ускорение темпов развития науки за счёт частных вложений, такие инвестиции несут в себе риски приватизации, изменения повестки исследований, а также ухода от образовательной функции в университете. Эксперты считают, что будущее фундаментальной науки заключается в синергии усилий государства и частного сектора, в реформировании грантовой системы и поддержании этических стандартов. Только в этом случае можно рассчитывать на устойчивое развитие человеческих знаний и технологий.
Источники
Материал подготовила Редакция Finposter · Как мы работаем · Сообщить об ошибке
← Ко всем новостям
