Как Великая депрессия изменила отношение к акциям: уроки для инвесторов
Фондовый рынок США вернулся к уровню, на котором находился до краха 1929 года, только спустя 25 лет после кризиса. Однако большинство американцев по-прежнему не хотели инвестировать в акции из-за страха потерь.
Американские фондовые биржи в 1954 году вновь достигли тех высот, что были до 1929 года. И тем не менее подавляющее число американцев не торопилось приобретать акции, даже при растущих котировках и на фоне экономического подъёма. За четверть века с момента обвала подменила себя не одна лишь цена активов: сменилось поколение, а с ним и представление о том, что такое риск, финансовая защищённость и богатство. В этом можно увидеть, в какой степени прошлые финансовые утраты диктуют поведение инвесторов-потомков и сколь обманчива порой уверенность в том, что рост будет идти сам собой.
Как Америка поверила в акции
США 1920-х были в разгаре экономического бума. Массовое производство, электрификация, появление радио и автомобилей, потребительские кредиты — всё это давало понять, что наступила эпоха нового процветания. И на фондовом рынке оптимизм нашёл своё отражение: за период с августа 1921 по сентябрь 1929 Dow Jones подорожал в шесть раз. Брокеры и инвестиционные трасты сделали акции достоянием простого человека, так что инвестирование утратило статус привилегии профессионалов и вошло в обыденность.
Никто не видел в покупке акций спекуляцию, скорее это было делом финансовой культуры. Казалось, что те, кто держит капитал в облигациях или на депозите, сами себя лишают богатства. Рисковать стало принято. Экономический подъём был подлинным: радиопромышленность и другие отрасли рождались благодаря радио, миллионы находили работу в автомобилестроении, электрификацию нельзя было не оценить по достоинству как фактор роста производительности. Но инвесторы допускали ошибку, переоценивая то, что было достигнуто, и полагая, будто прибыли компаний в перспективе не будут иметь предела.
Иллюзия гарантированного богатства
«Вложите 15 долларов в акции приличной компании, не забывая реинвестировать дивиденды, и двадцатилетний срок даст вам 80 тысяч на счету плюс 400 долларов ежемесячного дохода», — вот что говорил финансист Джон Раскоп в беседе с Ladies' Home Journal в августе 1929 года. Поданный им рецепт был предельно прост: для обретения богатства не требовалось заводить дело или выстраивать карьеру, достаточно было от случая к случаю приобретать акции и проявить терпение.
Только опиралась эта формула на то, что завтрашняя доходность будет такой же, как и вчерашняя. Отсюда и опасное заблуждение, будто бы прежние успехи страхуют любые вложения. Наблюдается и бум маржинального кредитования: по сведениям Федерального резерва, можно было приобрести акции, внесши 10% от цены, а разницу одолжить. До тех пор пока рынок шёл в гору, подобный подход выглядел весьма выгодным.
Крах и его последствия
Рынок обвалился в октябре 1929 года. Уже к ноябрю Dow Jones откатился почти на 48% от сентябрьских высот, но вскоре последовало оживление, и к апрелю 1930-го индекс прибавил около 50% к своему минимуму. Убедившись, что самое плохое осталось в прошлом, инвесторы принялись скупать акции. На деле же это было лишь приманкой: рынок весной 1930 года пошёл под уклон, а за ним два года ещё более резкого падения. Итогом к июлю 1932 года стал спад Dow Jones на 89% относительно 1929-го.
Экономике пришлось пережить не меньшее разорение. За два года до 1933-го безработица взлетела до 25%, производство в реальном выражении сократилось на треть, тысячи банков прекратили существование. Для многих это означало потерю дома, накоплений и работы. В том числе тех, кто брал акции в долг: когда залог терял свою стоимость, активы продавались насильно.
Почему инвесторы не вернулись на рынок
Судя по историческим графикам, вроде бы можно просто выждать, пока рынок встанет на ноги и вложения окупятся. Однако это обманчивое впечатление: не раз инвесторам приходилось распродавать портфели ради текущих нужд, лишая себя возможности извлечь выгоду из последующего роста. Столь серьёзной была финансовая травма, что и подешевевшие акции не звали обратно массового инвестора.
Цифры Института Брукинса красноречивы: в 1952 году лишь 9,5% семей в Америке имели в своём хозяйстве акции публичных компаний, при этом 42% предпочитали государственные облигации и 53% — депозиты в банке. И опрос Нью-Йоркской фондовой биржи за 1954 год подтверждает эту тенденцию: даже располагая средствами, 90% американцев не думали о том, чтобы приобретать акции. Рынок не обрёл доверия сам по себе, пусть и шло экономическое оживление с соответствующим ростом прибылей корпораций.
Финансовая травма как коллективный опыт
По мнению эксперта, в основе инвестиционных взглядов лежит не то, что изложено в книгах или отражено на графиках, а опыт, как индивидуальный, так и общий. Где-то акции будут восприниматься поколением как оптимальный путь к богатству, для другого — это опасная спекуляция. Дети усваивают финансовую травму от старших в качестве жизненной мудрости, и их сдержанность перестаёт быть лишь свойством характера, превращаясь в необходимость.
Федеральный резерв в своих исследованиях установил прямую связь между решениями о выходе на фондовый рынок и тем опытом, которым делятся в семье. И не только в Америке: по всему миру можно наблюдать, как родители, помня старые экономические потрясения, прививают своим детям настороженное отношение к инвестициям.
Как меняется отношение к деньгам после кризиса
В сознании, а не на бирже, происходят самые радикальные сдвиги вслед за финансовой катастрофой. То, чему вчера еще находили оправдание, скажем владению акциями, по окончании кризиса уже сочтут проявлением безответственности. В качестве новой нормы утверждается желание иметь под рукой значительную долю сбережений в ликвидном виде; оставаясь невостребованными рынком акций, эти средства дают возможность содержать себя вне связи с тем, что показывают котировки.
Современные риски и иллюзии
В распоряжении нынешней финансовой системы есть все средства для защиты: надзор, страховка вкладов, обеспечение ликвидности. Но, по мнению эксперта, не стоит думать, что это убережёт от очередного серьёзного кризиса. Система эволюционирует, и с ней приходят риски иного рода, более хитрые и скрытые, подобно тем, что в 2008 году были связаны с деривативами и ипотечными бумагами.
Историческую доходность акций современный инвестор нередко принимает за данность, за залог того, что прибыль будет и впредь. В то время как любой ожидаемый результат сопряжён с риском. Он может выразиться в стагнации на несколько лет или обвалить рынок, а жизненные обстоятельства не позволят дождаться, когда всё встанет на свои места.
Кто заработал на восстановлении рынка
В ноябре 1954 года Dow Jones восстановил уровень 1929 года, однако массовый инвестор оставался в стороне. Цифры это подтверждают: из семей с годовым доходом свыше 10 тысяч долларов 55% держали акции, при доходе в 5–10 тысяч таких было 20%, а среди тех, кто зарабатывал меньше двух тысяч, лишь 2%. Выгоду в первую очередь извлекали состоятельные люди и институты: банковские трасты, страховые компании, университетские и пенсионные фонды, инвестиционные фонды. Массовому инвестору предстояло ещё подождать, прежде чем он вернётся на рынок, и лишь когда были поставлены новые рекорды, его присутствие стало заметным: если в 1952 году американцев, владевших акциями, насчитывалось 6,5 млн, то к 1959-му их число выросло до 12,5 млн, а в 1965-м достигло порядка 20 млн.
Вывод
На примере американского фондового рынка видно, что восстановление возможно, однако те, кто разуверился в нём, как правило, не получают долю в последующей прибыли. Поколение, утратившее доверие к рынку, обычно остаётся за его пределами. В конце концов, на инвестиционные решения влияет не одна лишь статистика, но и то, что пережил коллектив. Оставленные финансами шрамы могут надолго, на десятилетия, поставить крест на готовности идти на риск. Отсюда вывод: инвестировать нужно с полным пониманием дела, не делая ставку на доходность минувших лет и помня о том, какие риски подстерегают.
Материал подготовила Редакция Finposter · Как мы работаем · Сообщить об ошибке
← Ко всем новостям
